22:12 

Вменяемый человек в невменяемом мире. Часть вторая, про Высокую Мораль

Hagene der degen
Первая часть здесь.

Я далёк от того, чтобы быть святым; как у человека необузданного у меня больше недостатков, чем у большинства тех, кто живёт благонравно.

Оскар Шиндлер.

... знаете, это были времена, когда мы не имели возможности тому, кто готов был спасти нас, когда мы тонули и видели, что он стоит на берегу и снимает пиджак, чтобы прыгнуть в воду, сказать: "Извините, прежде чем вы прыгнете, скажите сначала, верны ли вы вашей жене и употребляете ли алкоголь".

Митек Пемпер. Отсюда.


Удивительно, но для кого-то открытием оказывалось то, что в реальности он был пьяница, бабник и прохвост... Да ведь он такой даже и в фильме! Это ж до какой степени надо было смотреть не на экран, а в свои собственные прекрасные идеалы... Вот в самих идеалистах и проблема, а не в несовершенствах Шиндлера, который волен был пить-гулять сколько душе угодно - это его личное дело. И какая связь может быть между наличием/отсутствием вредных привычек и спасением людей? Но если у кого-то сидит в голове шаблон, неважно насколько осознанный, что "спаситель" должен быть непременно святоликим созданием, со смирением во взоре, идеализмом в голове, жалостью ко всем птичкам в душЕ и обязательно без вредных привычек, то такой человек как Шиндлер будет вызывать, по меньшей мере, недоумение. Ждали, мол, увидеть иисусика, а тут брутальный мужик альфа-самец, да ещё чистоплюйством, мягко говоря, не отягощённый.
Дэвид Кроу... кстати, какого чёрта "разоблачатели" тащат Кроу в свою компанию? Ну понятно, они самой книги не видели, но слышали звон от журналюг... Кроу, хотя и признаётся, что начинал своё исследование с невысоким мнением о своём герое, но по мере углубления в тему пришлось это мнение менять. И результат - сколько ни выпячивал на первый план его личные недостатки, сколько ни строил от балды нелестных предположений на его счёт - всё равно получилась аллилуйя. Именно потому что факты упрямая вещь и отрицать то, что сделал Шиндлер (и сделал гораздо больше, чем любое кино покажет, и в таких условиях, которые по фильму и не вообразить) - невозможно, если ты, конечно, не фрик из секты "ревизионистов". В заключении своей книги Кроу присоединяется к мнению, что ни один другой человек не заслужил звания Праведника Мира в такой мере, как Шиндлер. То есть такой, получается, мега-праведник... который при этом - вот как назло - на идеального праведника в вакууме похож как гвоздь на панихиду.
От этого и у американского профессора некоторое недоумение, от этого были и споры вокруг личности Шиндлера в Яд-ва-Шем, при том, что сделанного им никто не отрицал - но в 60-е годы и в Яд-ва-Шем был настрой на поиск идеальных героев, а тут вдруг этакий тип... И по сей день он кажется кому-то сомнительным и спорным - потому что в шаблоны не помещается совсем никак, а усомниться в этих шаблонах - это ж картину мира себе порвать, легче уж объявить объект "загадочным" либо со спокойной душой разочароваться.

Мы часто слышим иронические замечания: он не был "святым". Был бы он таковым, ему бы точно не удалось добиться того, что он сделал.
Нахум Манор, один из евреев Шиндлера. Отсюда


Итак, о грехах мелких (хотя для кого-то они и есть самые крупные). Пил. Стал в конце концов тяжёлым алкоголиком (вероятно, это было наследственное - его отец тоже был пьяницей), хотя по-настоящему пьяным его не видели (ничто не брало). "Видимо, я сосал коньяк с молоком моей кормилицы" - сказанул он однажды (его больная мать сама кормить не могла). Курил как паровоз. В школе недоучился, вылетев оттуда за попытку смухлевать с экзаменационными документами, после чего к нему приклеилась кличка "мошенник". "Влюблялся во всех", как сетовала его жена, и сам вызывал очень сильные чувства у любящих его дам, даже когда был уже в преклонном возрасте (умудрился и под конец жизни встретить большую любовь). Ненависть его брошенной жены, которая посмертно устроила ему маленькую женскую месть в виде обиженных интервью с рассказами на весь мир о том, какой-де он был идиот и козёл, была вызвана тоже оскорблёнными чувствами, чего она и не особо скрывала ("евреев он спас, а меня бросил"). Ещё незадолго до смерти Эмилия говорила, что не знает, кого она больше ненавидит - покойного мужа или себя за то, что не может его забыть, а про актёра Лиама Нисона, сыгравшего её "идиота" в кино, весьма резко заявила, что он Оскару в подмётки не годится.
Ещё он был картёжник, любил дорогие костюмы, был не дурак погорланить песни и популярные арии из оперетт (в лучшие свои годы он обладал приятным баритоном, впоследствии превратившимся в прокуренный скрежет). Любитель быстрой езды, в юности был страстным мотогонщиком, даже известным в местном масштабе; одно время свой мотоцикл и любительские гонки и были для него главным интересом в жизни. Потом герой асфальта стал автолюбителем... А ещё - в морду дать и пофулюганить для него тоже проблемы не составляло, так что в полицейском участке приходилось отдыхать и не раз.
Словом, высокая мораль тут и рядом не ночевала. Хотя мне этот диковатый образ жизни представляется следствием, как бы это сказать, избыточности натуры. Эту бы жизненную силу да в полезное русло... что в нужное время и случилось.
К бизнесу у него не было способностей, хотя он упорно пытался этим заниматься, что до войны, что после, когда он неоднократно открывал новое дело и оказывался у разбитого корыта. Даже странно, что с таким постоянством брался за то, чего не умел (консерватизм, задающий программу "сын должен заниматься тем же, чем отец"?). Деньги... да кто ж деньги не любит... только относился он к ним всю жизнь не как бизнесмен, а как средневековый феодал, хапающий богатства для того только, чтобы "щедро" их расшвырять. В обычных условиях это приводит к банальному мотовству - Шиндлер и был мот. Но эта способность легко расставаться с деньгами и любыми материальными ценностями оказалась очень кстати тогда, когда надо. В условиях Третьего Рейха он получил возможность выскочить в нувориши, стать миллионером - и всё состояние он с этаким королевским размахом взял и потратил на защиту своих евреев... И больше никогда уже такого нехилого бабла в жизни не видел. Хотя говоря, что он умер в нищете, не следует думать, что он вообще на помойке рылся (в его жизни был период, когда приходилось и обедать в долг, и ночевать на вокзале, но в последние годы он жил хотя очень скромно, но не "на дне").
Так же кстати оказался и авантюризм, и любовь к риску - не зря подозревали, что дурить систему ему было ещё и попросту в кайф. Он мог получать от своих трюков удовольствие. Когда уже в конце войны над лагерем в Брюннлице висела угроза ликвидации (это означало ликвидацию самих лагерников), и комендант Лейпольд, шаблонный дубинноголовый нацист, мог бы привести это в исполнение и уже послал заключённых из своего основного лагеря копать ров, Шиндлер смог не слишком изящным образом спровадить этого дуболома на фронт - и не скрывал того, как доволен собственной хитростью: "Он (Шиндлер) сел на тюк и начал смеяться. Сначала он просто смеялся, потом стал ржать как сумасшедший и пробормотал, что не родился ещё человек, который надурил бы Оскара" (Стелла Мюллер). После войны, кстати, Шиндлер этого Лейпольда ещё и расколол, когда тот пытался раствориться в толпе в лагере для перемещённых лиц...
А что самого Шиндлера трижды арестовывали, как-то даже отделали, так что вернулся со сломанным носом, но ничуть не деморализованный - так думаю, с учётом его буйной юности, не тот был человек, чтобы напугать его тюрягой и мордобитием.
Не зря "евреи Шиндлера" не раз говорили о том, что это счастье, что он был именно таким, каким был, со всем своим авантюризмом, наглостью и швейковщиной. Даже со своей устойчивостью к опьянению, вызванной развивающимся алкоголизмом - благодаря этому он оставался в здравом уме, когда его эсэсовские собутыльники уже лыка не вязали.
Вот и как тут с мерками кристалльной святости подходить?..


Директор Шиндлер рисковал своей жизнью тем, что он делал, чтобы спасти нас. Его бы расстреляли, если бы узнали все подробности того, как он боролся за нас.
Виктор Дортхаймер, один из "евреев Шиндлера". Отсюда.

Ловко торгующийся за еврейские души немецкий предприниматель Оскар Шиндлер не может не вызвать ненависти тех, кто привык понимать героизм как бессмысленное принесение себя в жертву.
Из рецензии С. Кудрявцева на фильм Спилберга.



Вообще-то самый стрррашный его грех не в том, что он пил, не в том даже, что выиграл от ариизации и дешёвую рабочую силу себе нашёл, а... как раз в том, за что его к Праведникам причислили... Ей-богу, если бы он никого не спас и вообще никак никому не помог, а ходил бы вокруг гетто, затем вокруг концлагеря и аццки, аццки страдал - никакой разгневанный радетель за чужую добродетель к нему бы и не прицепился. И плевать, что от этих аццких страданий пользы людям было бы ровно ноль. Подумаешь, люди! Главное правильные эмоции и чистота помыслов! А начнёт человек действовать, да ещё по ситуации, а не в соответствии с требованиями абстрактной морали в вакууме - так замарается о презренную действительность и век потом не отмоется, ибо сомнения будут в том, достаточно ли помыслы были высокие...
Чтобы удовлетворить провинциальных журналюг и интернетных спецов по Высокой Морали, Шиндлер, видимо, должен был:
- вусмерть умучиться совестью за свою эксплуататорскую сущность и фабрику свою прикрыть. Об участи всей его рабочей силы, правда, тогда лучше было бы не спрашивать. Но зато - перестал бы быть эксплуататором и Чистота Помыслов была бы несомненная;
- если уж решил оставить своё предприятие вместе с рабочими, то построить для них санаторий или пятизвёздочный отель. Правда, это было невозможно в тогдашних условиях, так что накрылось бы медным тазом ещё на стадии замысла и ничем бы его рабочим не помогло - но кому они интересны? Пусть бы их дальше в Плашуве садист-комендант стрелял и собаками затравливал - зато Шиндлер не вызвал бы сегодня сомнений в Чистоте Помыслов и не осквернился бы постройкой собственного лагеря;
- в то же самое время, он не должен был обращаться со своими рабочими хорошо. Ибо любое доброе дело, большое или маленькое, может быть свидетельством того, что тем самым он хотел заработать себе алиби, а нет добрых дел - нет и подозрений, так что нельзя быть добрым ни в коей мере;
- на худой конец, должен был вовремя остановиться (как это сделал, к примеру, другой краковский праведник, Юлиус Мадрич, который, столкнувшись с трудностями в 1944 году, отступил - он не обладал столь же отчаянным характером как Шиндлер, хотя превосходил его по части житейской порядочности). А он продержался до последнего, и в последний год такое вытворял, чего ни в каком кино не покажут - ну и лишний раз подставился под подозрение. Бросить надо было это дело, а что было бы тогда с его евреями - да кого они волнуют? Главное, чтоб в чистоте его помыслов не было ни малейшего повода усомниться! Кому интересны люди, когда главное - абстрактным идеалам соответствовать.
Да, другие варианты спасения людей не обсуждаются - он не иностранный дипломат, чтобы раздавать визы, а что до таких способов, как кого-нибудь у себя скрывать или организовать побег, то господа моралисты просто ещё до них не добрались. А то бы обнаружили, что и эти способы недостаточно чисты, ибо прятавший у себя еврея не обеспечивал ему тем самым райских условий, да и окружающим врал. Да и те же иностранные дипломаты, что ксивы раздавали... это ж мухлёж! Не говоря о том, что, может, это они будущие учебники истории прочитали и решили стать героями...
Счастье для "евреев Шиндлера", что не был он святым. И что в действиях своих сообразовывался с ситуацией и своими возможностями, а не с чьими-нибудь прекрасными идеалами. Благодаря этому его усилия оказались эффективными - и более тысячи обречённых на смерть выжили... А что хорошего сделали в своей жизни любители потрындеть про чистоту помыслов и Высокую Мораль?

Шиндлер и Рена Вольфайлер-Бирнхак с её дочерью Лиорой. Хайфа. Отсюда. Свидетельство Рены также здесь, на иврите с английскими титрами.

Когда мы просим..: "воздай нам по делам нашим" (а не по мотивам поступков), мы не просто молим Б-га следовать строгим предписаниям закона. Мы просим Его рассматривать только наши внешние действия, а не судить, имея в виду недостатки нашей мотивации.
Любавичский Ребе

Многие люди спрашивали меня, в чём причина моих усилий для того, чтобы помочь евреям. Если честно, у меня нет на это точного ответа.
Оскар Шиндлер в разговоре с Меиром Босаком, со слов последнего
(ссылку потерял, найду - вставлю).


Не знаю, с каких пор всё встало с ног на голову и мотивация стала оцениваться выше реальных дел... Но если оставить это в стороне, то сам по себе вопрос мотивации, конечно, интересен. О мотивации Шиндлера так часто говорится как о "загадке", что это уже успело надоесть. Неужто в том и загадка, что на святошу не похож ни с какой стороны.
Интересно, что он сам должен был свою мотивацию постфактум анализировать. Он не был слишком рефлектирующим человеком, что сделал - то сделал, и вряд ли перед этим устраивал себе основательное самокопание. Но поскольку его взялись тормошить и задавать вопрос "почему", то пришлось волей-неволей объяснять. В итоге, однако, то, что удалось из него вытрясти, видимо, никого не удовлетворило.
В качестве объяснения он нёс всякую элементарщину. Ну что это, в самом деле, за низменная проза такая: "Я знал людей, которые работали на меня. Когда знаешь людей, с ними вынужден вести себя как с людьми"? Были объяснения и более развёрнутые, отрефлектированные - а в остатке всё та же элементарщина: "Тогда, в 41-42 году, было много свидетельств чистого садизма. С людьми обращались по-свински, я почуствовал, что евреев уничтожают. Я должен был им помочь. Выбора не было." Дальше и вовсе нечто фееричное - "всё, что мной двигало, это долг, и кураж и наглость". "Я ненавидел жестокость, садизм и безумие нацизма" - уже лучше, но мало; ненавидеть садизм и безумие может (и должен) просто здравомыслящий человек, а чтоб потянуть на маяк хуманизма, это не прокатит.
А чего, собственно, от него можно было ждать? Чего-нибудь высокоидейного? Да он бы, по своей приземлённости, такого не породил, сколько бы ни выжимал мозги. Или сахарных проповедей про обнимающую весь мир слёзную жалость? "Чтобы быть человеком, нужно (вот оно? сейчас будет про жалость и сострадание?) мужество идти против течения и делать вещи, которые многие не признАют и сочтут подозрительными" (ай, опять он не про птичек...) Словом, наговорил он много чего, но, видимо, всё не то, что ожидалось от "спасителя человеческих жизней". Что это за спаситель такой, что идеологически правильной мотивации себе найти не может.
Лучшее объяснение, на мой взгляд, Шиндлер дал Мюррею (Мойше) Пантиреру, одному из своих евреев, после войны поселившихся в Америке. Пантирер поставил ему при встрече бутылку коньяка, которую Оскар в момент оприходовал, и задал тот же вопрос "почему". Шиндлер ответил: "Я был нацистом, и я полагал, что немцы совершили ошибку, когда стали убивать невинных людей... и я решил противостоять этому и спасти сколько смогу". (отсюда. Сам Пантирер прокомментировал это так: "Я думаю, Оскар сказал правду, потому что именно так он и сделал.")
По поводу "политической ошибки" говорилось в прошлом посте - так он выразился ещё в самый разгар событий. Крепко стоял на земле, так что смог понять очевидное. Только, надо сказать, понимания того, что режим и партия в чём-то неправы, самого по себе было бы недостаточно. Можно было бы ограничиться неодобрямсом в душЕ или, на худой конец, диссидентскими разговорчиками. А он не рассуждал, а действовал - тут уже включились особенности натуры, а что не было в этой натуре ни капли высокого идеализма - а так ли уж он был ему необходим, идеализм-то?

Он был ангел, посланник Бога, который всегда был на страже... Нееврей, он был одним из 36 праведников (в понимании иудейской традиции).
Мордехай Бродер, один из "евреев Шиндлера"
. Отсюда



Шиндлер с Мордехаем Бродером и его семьёй в Хайфе. Фотография была использована в документальном фильме "Евреи называли его папаша Кураж", некогда в весьма кривом переводе показанном "Культур-мультурой".

Не знаю, не кощунство ли это... Но очень даже понимаю, почему у религиозного еврея сработала такая ассоциация. "Тайный праведник" потому и тайный, что со стороны он не определяется. Он обнаруживает себя лишь тогда, когда надо, когда требуется, например, спасти общину от гибели.
Шиндлер проявил себя, когда надо, и ничего особенного не сделал ни до, ни после этого. Об этом можно и безо всякой мистики - видимо, такая натура могла в полной мере раскрыться именно в экстремальных, предельных условиях, а нормальность могла его только доконать. С точностью до наоборот по отношению к большинству людей, которые все "хорошие", пока это комфортно и отрывом от стада не грозит.
В послевоенном мире Шиндлер не нашёл себе места, в итоге вся энергия ушла на саморазрушение (то есть в бутылку), да ещё на отдельные широкие жесты, то трогательные, то детски-нелепые (вроде случая, описанного Леопольдом Пфеффербергом - как на одной послевоенной встрече Шиндлер непременно захотел купить конфет для его жены, несмотря на попытки отговорить, зашёл в магазин - и вышел с целой горой конфет...). В Израиле кто-то догадался, что ему стало незачем жить и хочется быть полезным, а не только выпивать на халяву - и нашли ему необременительную должностишку при Еврейском университете. Он собирал деньги на постройку новых зданий, но это было всё-таки уже не то.
Успеха в жизни он больше не имел, зато мог порадоваться за своих евреев. "В нашем успехе он находил утешение в собственном провале", - говорит Нахум Манор. И это вместо того, чтобы поискать какую-нибудь птичку, которую теперь было бы жаааалко...

Не так часто можно встретить людей, которые так верны своим спасителям... как большая группа "евреев Шиндлера" - рабочих с его фабрики.... Я знаю многих "евреев Шиндлера" и я поражён их верностью - спустя 60 лет после основания завода и 57 лет с момента освобождения.
Натан Гросс, написано в 2002 году. Отсюда.


Он всю жизнь называл спасённых им людей "мои евреи" или, того, хлеще, "мои дети"... Кто-то может придраться, что в таком отношении не видно равенства, но ведь они и были в неравном положении; он был в положении сильного, но при этом и вёл себя как сильный - так, как должен вести себя нормальный вожак по отношению к своей "стае".
Интересно, что эта "стайность" (не путать со стадностью) нашла отражение даже в фильме. Высокой моралью Оскар не блещет, но кто для него сделается "своим", тот уж "свой". Штерна он считает "своим" по умолчанию (потому так задет, когда обнаруживает, что его самого Штерн "своим" не считает), а дальше уже и другие - "его люди", так что рявкает и на Гёта, и на освенцимскую вохру: "Они МОИ!"
Там вообще развилась совершенно эпичная взаимная верность, которая сама по себе мораль. И даже не важно, что не все до последнего человека были верными и благодарными - стая всё равно сложилась. Между прочим, благодарность со стороны своей стаи могла дополнительно влиять на Шиндлера. Стелла Мюллер описывает, как на Новый год - это был 1945 - они пригласили его в цех и вручили букет цветов, сделанных из железа. "Шиндлер не мог скрыть того, как он тронут и сказал: "Пока я жив, вы тоже будете живы, война скоро закончится. Попробуем пережить её и не дадим трудностям одолеть нас, даже недостатку еды. Верьте мне до конца." Люди плакали и благодарили его. Его голос сорвался. Он быстро пошёл прочь с этим необычным букетом. На пути к выходу он сказал, что в этот день нам не нужно работать." Чтобы верно оценить эту чувствительную сцену, нужно помнить, что слова у него с делом не разошлись. Он остался со своими людьми до конца, что было важно, потому что это только в кино может показаться, что после основания фабрики можно было руки сложить и спокойно ждать, когда война закончится. Защищать своих людей требовалось до самых последних дней войны. К тому же, уже в последний год число спасённых пополнилось за счёт людей из Голлешау (жуткий был эпизод с доходягами из лагеря Голлешау, которых несколько дней возили в скотских вагонах в сильный мороз, а потом отцепили вагоны и бросили умирать; Шиндлер взял их к себе, некоторые были уже мертвы, но многих удалось выходить - еду для них варила жена Шиндлера) и небольшой группы, перехваченной от "марша смерти". Маховик уничтожения крутился до последнего, издыхающий режим торопился выполнить свою "миссию", так что и противостоять этому нужно было тоже до конца.
... Вот закончилась война, Шиндлер прощается со своими рабочими, увещевает не мстить всем немцам подряд (это была основная тема прощальной речи), велит разобрать оружие, хранящееся в лагере, но без причины не палить. Сами спасённые в эйфории, благодарят его... а затем переодевают в лагерную робу и помогают бежать в американскую зону. Хорошо это или плохо?
Кто подумал "хорошо", тот ни фига не понимает в Высокой Морали. Ведь тем самым, получается, он спасся благодаря им, а это плохо и предосудительно, да и сами они тоже хороши - взяли и обокрали советское правосудие. От ить сианисты!
Я не поверил бы, если бы собственными глазами не читал такого - но благодарность со стороны спасённых может расцениваться как нечто его порочащее. Наверное, лучше было бы, если бы они никак ему не помогли, если бы трындёж на тему "ах-неблагодарные-евреи-кинули-своего-спасителя" оказался бы правдой, ибо от этого у него святость бы повысилась... А лучше так вообще сдали бы Советам - вот вырос бы нимб до потолка! А несознательные евреи оказались благодарными - фэ, как нехорошо!
Да и сам он... Привязался к евреям, полюбил Израиль... Так и остался на стороне Израиля до самой смерти. При том, что в "филосемиты" его, пожалуй, не запишешь, если под филосемитизмом понимать пламенную любовь к воображаемым идеальным евреям. Он-то привязался как раз к реальным и к таким, какие есть, даже вера в их всемирно-историческую роль не понадобилась...


Картина маслом "Весёлый пьянчужка": со своими евреями в Израиле :-).

Шиндлер знал, что я раввин, и он оказался моим другом, моим лучшим другом..
Рав Менаше Яаков Левертов, один из "евреев Шиндлера".


Кому-то казался голливудщиной эпизод, где Шиндлер отпускает раввина праздновать шаббат? Да там и не такое бывало... Наверное, для раввина Левертова встреча с таким экстравагантным немцем выглядела не меньшим чудом Божиим, чем внезапно отказавшие пистолеты у лагерного коменданта.


Шиндлер и рав Левертов. Послевоенная встреча в США. Отсюда

Видимо, всё-таки не прошло даром то, что Оскар вырос по соседству с раввинской семьёй. То, что он с сыновьями раввина в детстве играл, это конечно ерунда, а вот про взрослых уже интересней: один из этих сыновей раввина вспоминал потом, что Оскар говорил с его отцом "о литературе на идиш, о сказках, мифологии и анекдотах и о древних еврейских традициях в Восточной Польше и Молдавии". Интерес-то мог быть не более чем поверхностный, но дело не в этом, а в том, что ему с ранних лет был привычен еврей именно как еврей, со своим "национальным колоритом". Всё это не имело бы никакого значения для идейного пня, пребывающего в мистическом ужасе перед мифическим всемогуществом "мирового еврейства", но Шиндлер был безыдеен, так что его жизненный опыт, видимо, не прошёл впустую.
В конце жизни Оскар, по словам Якоба Штернберга, был "иудаизированным христианином". Хотя скорее религиозен он не был вообще, даже если некоторые внешние вещи в религии его впечатляли. "Духовности" какой-нибудь не наблюдалось.
Меир Босак, один из "евреев Шиндлера", написал поэму "Суд в Иерусалиме", где противопоставил его Папе Римскому. Шиндлер был тронут и в то же время смеялся во всю пасть: "Стихи про меня... Оскар Шиндлер против Папы... Я католик, но очень далёк от следования религиозным принципам... но у меня нет и антирелигиозных взглядов. Я просто люблю водку, коньяк, свиные отбивные и женщин, женщин... В твоих стихах я "цадик" - нашёл, мол, праведника, оказавшегося в буквальном смысле святее Папы Римского... Его интересовали земные радости, а не высшие материи.
И для того, чтобы быть на стороне Израиля, ему тоже высших материй и идеальных представлений не нужно было. В отличие от тех горе-филосемитов, что легко обращаются в свою противоположность, как только обнаруживают, что евреи не более чем люди...


Когда Шиндлер умер, его евреи выполнили его последнюю волю. Отправили несколько человек в Германию, организовали перевозку тела в Израиль, организовали в Иерусалиме похороны с отпеванием в церкви Дормицион и сами отнесли гроб на христианское кладбище. На похоронах присутствовало несколько сотен человек, так что это привлекло корреспондентов, благодаря чему сохранились кадры тех похорон. Ниже вырезка из немецкого документального фильма, где можно это увидеть:


У этой самой могилы на христианском кладбище в Иерусалиме происходит финальная сцена в фильме Спилберга (на которой кого не прошибает - тот каменюка и живой труп).





Но вот относительно того, что этот фильм был снят, не знаю, хорошо ли это. Несмотря на то, что фильм хороший, при всех поводах придраться, и что хочется донести хоть что-то до вменяемых людей, но... Ведь именно после успеха этого фильма режиссёрушки стали вовсю клепать киношки на тему Холокоста (раньше тоже клепали, но реже, популярностью тема не пользовались), доведя до полной профанации темы. А сама история Шиндлера, во многих отношениях поучительная и очень вдохновляющая, в результате популярности фильма превратилась в один большой демотиватор, в духе "ни одно доброе дело не останется безнаказанным".
Тем не менее не хотелось бы заканчивать на дурной ноте. Ведь история и впрямь одна из самых оптимистических, насколько это в те годы возможно было. Только история это не про жалость к птичкам, не про миру-мир, не про толерантность без границ и не про высокую духовность. Она про вменяемость, очень редкую в заидеологизированном 20 веке, и про действительно сильного человека.
Последнее, правда, тоже сегодня не в струю - наше время больше закомплексованных слабаков любит...

@темы: Оскар Шиндлер

URL
Комментарии
2013-07-25 в 22:50 

Himmelblau
Mind shall not falter nor mood waver
Хаген, большое спасибо за оба поста!

2013-07-26 в 00:08 

Hagene der degen
Himmelblau, рад, что оценили.

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Auf der Wacht

главная